23:06 

Школьные дни или В тихом омуте черти водятся

Юкико Рей
- Ты кто? - Королева!.. - Обидно...
Глава 3. Ревнивый дворецкий


ПОВ Себастиан
Не скажу, что меня привлекает спокойная и размеренная жизнь в поместье Фантомхайв. Да что я такое говорю, ведь в этом дурдоме покой нам только сниться! А если учесть, что я никогда не сплю, то выводы напрашиваются сами по себе: у меня нет ни минуты, а тем более ни секунды того самого покоя! Каждый раз одно и то же: сначала поднять сопротивляющегося Сиэля, помочь ему одеться, подать завтрак, разобрать пришедшую почту, принести обед, потом пятичасовой чай, накрыть ужин, приготовить ванную, искупать в ней господина, переодеть его ко сну и вложить на нагретые простыни. А в промежутках между всем этим ещё надо выкроить время на изучение с господином различных дисциплин, уборку, стирку, готовку, работу в саду, сервировку и доставку чая со сладостями пред ясные Сиэлевы очи при первом его желании и заметание следов после стараний нерадивых слуг. Но в последнее время в бочке дегтя появилась ложка меда: я, наконец, сумел-таки соблазнить и подчинить себе мятежного графа, так что мой «рабочий день» не заканчивается словами: «Спокойной ночи, бо-чан», он, к моему огромному удовольствию, с этой фразой переходит в свою самую приятную фазу, а именно: разрядка на широкой графской кровати над хрупким тельцем, что извивается от переполнившей его неги. В эти сладкие моменты, когда я раз за разом овладеваю Фантомхайвом, мое молчаливое сердце даже делает слабые попытки снова ожить и забиться (но нет, для сего чуда нудно что-то больше, чем продолжительный и такой остро запоминающийся оргазм. Надо услышать всего три слова, ну, или два, или же одно, но что бы они адресовались исключительно мне). Потом остаток ночи я провожу в наблюдениях, но, чувствуя скорое пробуждение моего милого котенка (самому удивительно, насколько тесно мы связанны), встаю с кровати, одеваюсь и опять преображаюсь из пылкого любовника в дьявольски хорошего, а главное пунктуального, дворецкого. Но, что самое важное, мне не хочется вырываться из нашего замкнутого круга, ведь это будет означать конец Сиэля, конец Себастиана Михаэлиса, конец нас...
Умиротворенное и веселое течение наших повторяющихся за одним и тем же сценарием дней, иногда разбавляют новые поручения от королевы Виктории, коими она раз за разом закидывает своего верного пса. И главное, что задания эти не то что бы трудные и внезапные, но последнее подобное письмо, точнее способ доставки и тон его изложения, просто взорвали даже столь железное терпение, как мое.
Поздней ночью, когда Сиэль уже дрых без задних ног, к нам в поместье приехал подозрительный тип. Он представился личным курьером Её Величества, вручил мне конверт, сказав, что это очень важно, и, даже не попрощавшись, преспокойно уехал прочь. Ну разве так трудно послать извещение утренней почтой? Королева должна понимать, что какой бы груз не пал не хрупкие плечики, Сиэль не будет возникать или отказываться, но он ещё ребенок, и ему положен здоровый и крепкий восьмичасовой сон! А дела можно решать и при свете дня. Хэх, старая бездушная лицемерная карга! Я лично прослежу, что бы её душу проводили к Адским вратам, а, если даже её туда и не определят, то смогу найти управу на это припадочное красное чудо, что так любит повисеть на моей многострадальной шее, и он исполнит любое мое пожелание. Но как бы там ни было, пришлось в срочном порядке будить моего малыша.
Не стоит упоминать, как Сиэль был зол за то, что я посмел потревожить его сон, в который он самозабвенно провалился после трехчасовых истязаний. Да, я ненасытный, и в этом нет ничего плохого. Хотел бы я посмотреть на мученика, который согласился бы отпустить из объятий ночью своего/свою любимого/любимую, к которому/которой, наконец , сумел достучаться после четырех лет воздыханий и воздержаний. Такого психа в природе просто не существует, а если когда-нибудь я все-таки и встречу подобного героя, то сразу же воздвигну памятник в его честь!
Так вот, в это самом письме, на котором стояла королевская печатка, Виктория высказала «просьбу», как там, «своему изящному юноше», что бы тот провел расследование и выяснил, почему студенты Вестонского колледжа, в том числе и сын её кузена Дерек Клэманс, не возвращаются домой.
Сиэль, как всегда, удивлял своей осведомленностью и расчетливостью. Прочитав несколько раз пахнувшее лилиями* письмо, умный маленький господин разъяснил мне суть этого дела. Его рассказ был очень информативен, даже слишком. Я ещё тогда задумался, к чему бы это он так щепетильно посвящает меня в свое дело, ведь для меня имеет смысл только прямой приказ... ну, или не слишком прямой, но очевидный, как в случаях, когда он обнимает меня своими ручонками, при этом так пронзительно и вопрошающе заглядывая в глаза, а потом... Спокойно, мистер Михаэлис, не гоните лошадей... В общем, первой ласточкой для моего немножко заторможенного понимания стало выявление желания господина самолично последовать в этот самый колледж.
— Проблема только в том, что Вестон пользуется огромной популярностью среди представителей дворянства, и я боюсь, что в это время там может не быть свободных мест, — сказал мне тогда Сиэль, отводя удрученный взгляд в сторону. Эх, нет, малыш, правду ведь говорят, что каков слуга – таков и хозяин (да простят меня люди, что я так переделываю их поговорки, но ведь если сравнить мое происхождение и ваше, то вы сами понимаете, кто выигрывает и в чем), так что тебе меня не обмануть своей мнимой печалью...
—Какой пустяк, — улыбнувшись внезапно вспыхнувшему лукавому огоньку в глубине синих глаз, ответил я. — Если нет ни одного, нужно просто сделать так, что бы оно освободилось.
Сиэль просто улыбнулся, убирая со своего, кхм, с моего любимого лица это не подходящее ему выражение глубокой скорби. Ну что я смог с собой поделать, когда увидел эту хитрую мордашку, а? Ни-че-го, кроме того, что подхватить мальчика на руки и понести в кроватку, что бы унять внезапно вспыхнувшее с новой силой желание.
Когда мы уже лежали рядом, снова изнеможенные и опустошенные, мальчик просто уткнулся своим носиком в мою ключицу и, перебирая пальчиками пяди черных волос, ошарашил заявлением:
— Себастиан, я буду себя чувствовать более уютно, если ты будешь где-то поблизости. А ещё будет просто замечательно, если ты сумеешь оказать мне помощь, не привлекая к себе лишнего внимания. Так что я приказываю тебе обзавестись работой в колледже. Я даю тебе время уладить все формальности до послезавтра
Вот такой поворот событий. Нет, я знал, что Сиэль во время своего расследования будет жить в Лондоне и мне все равно пришлось бы безотговорочно последовать за ним (ведь я больше не собирался тратить наши ночи впустую) в качестве дворецкого и телохранителя, как и полагается. Но работать в колледже? Стойте, если Сиэль хочет влиться туда, как студент, то это значит, что он будет ходить в форме и... и...
Дальше моя фантазия становилась ужасающе пошлой, для Сиэля, разумеется, но уж точно не для меня, потому что я бы не отказался от всего этого, и того, и ещё немножко другого...
— Господин, а почему до послезавтра?
Сиэль ответил мне очень оригинально. Он просто потянулся к моим губам и накрыл их нежным поцелуем.
— Потому что, — блеснув разноцветными глазами, сказал граф, — завтра мы будем прощаться.
«Ну не чертенок ли?..» — улыбнулся я своим мыслям и просто углубил поцелуй.

***
Уже несколько недель я торчал в этом подобии Ада, собирая необходимую информацию о пропажах студентов Вестонского колледжа, и каждый день проведенный в этом обществе ещё раз подтверждал, что мой Сиэль – самый-самый человек во всем. Тупоголовые ученики, которые как раз находились на стадии полового созревания, стали закидывать меня признаниями и прочей сопливой ерундой, требуя моих заботы и внимания. А о преподавателях и администрации я вообще молчу. Не знаю, какие у них тут нормы «приема на работу», но меня утвердили быстро, не удосужившись проверить даже подлинность дипломов и соответствие описанных в них знаний. Так что теперь я живу в колледже, как и обязывает должность главного методиста и смотрителя дортуара «Сапфирный филин»
С поступлением Сиэля тоже не было никаких проблем. Основная проблема заключалась в том, что бы просто выбрать подходящего на роль «исключенного» студента. И опять же мне помогла людская тупость и ранимость. В моем дортуаре, кстати, продвинутом в части наук, был один доходяга, Коллет Стивенс. Бедный паренек, я его просто вынудил (втихаря, конечно) закинуть учебу и, посылаясь на плохое здоровье, покинуть в кратчайшие строки учебное заведение. Как я это сделал? Юноше в определенный момент стали сниться кошмары, он не высыпался, ему болела голова, а, соответственно, ни о какой зубрежке не могло быть и речи. Сразу же, как юношу отчислили, я подделал документы и послал приглашение графу Фантомхайву «незамедлительно прибыть в колледж и приступить к изучению рекомендованной программы»...
О дьявол, как же я скучал за моим мальчиком! Из-за моего положения в Вестоне я должен был находиться на территории колледжа круглосуточно и не покидать его пределы без уведомления директора. Я не мог даже на минутку увильнуть и увидеться с Сиэлем, не то, что остаться в поместье на ночь. И это убивало ещё жестче, чем коса шинигами. Радовало только одно, что наша с ним прочная связь давала мне хоть малейшее представление о чувствах и ощущениях графа, но даже она все время посылала мне тревожные сигналы: за время моей отлучки Сиэль ни дня не был расслаблен или же просто спокоен. Что же там постоянно напрягает малыша? Вот вернусь, и устрою всем слугам хорошую взбучку!
Я ожидал дня приезда Сиэля, как какого-то чуда. Целую ночь я просто не мог найти себе места, поэтому решил засесть за какую-нибудь колонну на башне и дожидаться утра, что бы увидеть Его.
Как и ожидалось, граф опаздывал. Нет, не на занятия, а до закрытия ворот, кое происходило каждое утро в половине десятого. Вот и дежурные старшеклассники уже идут к выходу, что бы принять участие в своей маленькой церемонии... Я заерзал на месте, представляя себе ужасающие картины похищения и даже убийства, игнорируя ощущение азарта и веселости, что отчетливо передавала связь. Я перевел взгляд в конец улицы и замер. Что это там такое несется? Неужели...
Сиэль, запыханый, мокрый, с перекинутым за плечо портфелем и пряником в зубах, несся зигзагами по дороге, поднимая кучи пыли. Хм, неплохо, бо-чан, совсем неплохо. Никогда не думал, что ты способен на такое внушительно быстрое передвижение на своих двух тощих ножках. Но скорость – это одно, а вот хватит ли тебе выносливости – это совсем другое.
Граф перешел на быструю ходьбу (все-таки не вытерпел) за несколько десятков метров от ворот, зажевал пряник и потрогал плечи и шею. И в этот же момент дежурные стали по две стороны от ворот и начали их закрывать. Услышав жуткий скрежет, Сиэль встрепенулся, его глаза сковал страх и он, о господи, сорвался с места, ускоряясь, в надежде проскочить и не опоздать. Давай, малыш, ты сможешь!
— П-погодите! — долетел до меня отчаянный вопль. Ого, а он действительно струсил, раз так громко орет, не боясь привлечь внимание к своей персоне.
Сиэль бежал сломя голову, а дежурные даже не думали попридержать створки для опаздывающего ученика. Я присмотрелся к этим смертникам повнимательней: сволочи, если из-за вас я не смогу сегодня поцеловать моего котенка, я же вас изведу со света белого! Стоп, а почему это я ещё не вмешался? Всего-то делов: подойти к запирающим, прикрикнуть на них, что бы умерили немного свой пыл и подождали своего товарища. Но тогда я нарушу прямой приказ хозяина, ведь стоит мне только притронуться сейчас к желанному телу, как я просто взорвусь на месте от желания. А это плохо... Но посмотрев на хрупкого бегуна, что, казалось, сейчас упадет от изнеможения, я уже вышел из тени колонны, как, сделав умопомрачительный рывок, парень ввалился сквозь малюсенькую дырку на школьный двор. На сердце сразу как-то полегчало. Я вздохнул и прикрыл глаза, загадывая наперед, что мы сегодня будем делать в просторной комнате на самом верху здания дортуара...
По моей спине пробежал холодок, которого там не должно было быть. Связь, что же ты делаешь? Я поискал глазами Сиэля. Он уже успел углубиться во двор, сойдя с каменной дорожки и... КАКОГО ЧЕРТА ОН ПОШЕЛ ПО ЭТОМУ ДОЛБАНОМУ ГАЗОНУ! Я ведь специально вместе с письмом выслал свод местных традиций и законов, но маленький засранец даже не удосужился его прочитать. Теперь пусть пинает на себя! Вот дадут ему «У»...
Мысль, которую я не ожидал услышать, ворвалась в голову и просто перекрыла легким доступ к воздуху. Сиэль – газон – «У» - наказание – та самая верхняя комнатка – я – вечер... Логический ряд складывался сам по себе, заставляя раздражение отступить. Да, надо вмешаться и назначить наказание первым, тогда даже у графа не будет причин увильнуть от разговора со мной наедине, и в этот раз все будет так, как захочу я: потехе длительное время, а делу просто один час...
Быстренько переместившись со своего наблюдательного пункта на первый этаж, я, потерев руки, уже намеревался выйти на улицу, как представшая передо мной и немногочисленным зевакам картина просто залила в ноги свинец. Мой мальчик стоял в обнимку с неким Эдгаром Рэдмондом, обожаемым старостой дортуара «красных». Точнее, именно Эдгар прижимал к себе Сиэля, при этом на лице старшеклассника светилась такая блаженная лыба, что... Аааааа! Я взбешен! Почему же ты не вырываешься, Сиэль? Или тебе так нравиться, когда этот выскочка зарывается в твои волосы и гладит по спине, плавно двигаясь вниз, на ягодицы? Видимо, нравиться, ведь ты бы тогда не обнял его в ответ...
«Себастиан, — левая рука, спрятанная под перчаткой, напомнила о себе покалыванием, когда я услышал зов своего господина, — люблю тебя...»
«Эээээ, что он сказал? Это он мне, или ему... Он лю... любит меня, или просто хотел, что бы я услышал его признание другому?»
Ревность вцепилась своими острыми коготками за сердце, которое все же несколько раз больно трепыхнулось, ударяясь об ребра. А граф, смекнув что-то, уже не стоял столь послушно, а начал показывать характер. Он старался вырваться из цепкого кольца чужих рук, да только ничего не выходило. Мальчик поднял ногу, что бы ударить державшего его юношу, но этот выскочка, что смел прикоснуться к самому сокровенному для меня, только улыбнулся и, о дьявол, поднял мальца на руки, точно так же, как и я, когда хотел поцеловать Сиэля.
«Да как он посмел! Порвать его на мелкие кусочки! Растлить это тщедушное тельце и измучить до смерти! Нет, сначала перерезать ему вены и горло, потом подвесить на веревку и топить, топить, топить!» — кричало все мое существо в ответ на столь дерзкие действия. Да, я такой, я жуткий эгоист и собственник, но, борода дьявола, я так не люблю когда кто-то зариться на мои вещи! Да, правильно, вещи! Самые драгоценные и дорогие, ведь если бы они не являлись таковыми, то я бы не стал уделать им столько времени! И эти вещи: душа, сердце и тело МОЕГО господина! И некоторыми из них именно в этот момент хочет завладеть этот посредственный мальчишка и просто жалкий человечишка, который не достоин даже того, что бы я, вечный и бессмертный демон, запомнил его имя...
Не выдержав, я бросился прочь, на ходу сбивая недоумевающих малявок. Не хочу видеть развязку устроенного спектакля, ведь, если Сиэль проявит взаимность, то тогда я не смогу ручаться за себя!
Выбежав через черный вход главного здания, я кинулся к «синему» дортуару прямиком в спасительную тьму своего кабинета. Надо успокоиться! Надо прийти в себя, а то вон, уже начинаю терять человеческие очертания. Ещё не хватало превратиться в демона и реально поубивать всех вокруг. Хорошо, что по пути никого не встретился – не хватало ещё лишних слухов, а, соответственно и проблем...
Успокаивался я долго, до конца последнего занятия. Что же, если Сиэль решил со мной поиграть, то пусть будет так! Главное сейчас – не подавать даже вида, что меня зацепило произошедшее утром, а там, в случае чего, пусть пеняет на себя.
Настроившись на вполне себе такую добродушную и счастливую волну, я покинул кабинет в поисках графа.

@темы: школьные дни, фанфик, темный дворецкий, творчество

URL
   

записки сумасшедшей:приятного аппетита

главная