03:51 

Школьные дни или В тихом омуте черти водятся

Юкико Рей
- Ты кто? - Королева!.. - Обидно...
Глава 9. Слишком мало Себастиана или Камушек в наш огород

Полоса моих черных дней в Вестонском колледже продолжалась и набирала просто умопомрачительных оборотов при содействии и наличии крайне неприятных ситуаций. А виной тому – обыкновенный серый жилет с серебряными пуговицами, который я стал одевать с формой, тем самым обозначая свое место в школьной иерархии. Не стоит даже говорить, какую волну молчаливых и не очень протестов вызвало мое появление на школьном дворе во вторник, мой второй день в стенах этого элитного заведения. Ученики просто прошибали взглядами, посылая сокрушительные волны ненависти и недоумения в мою сторону, а звенящая от презрения тишина сопровождала повсюду, куда бы я ни пошел. Казалось, что известие о моем новом назначении не то, чтобы порадовало, но не вызвало отрицательных чувств только у МакМиллана и остальной троицы старост. Лишь Лоренс пробовал что-то там возразить, так как я представитель «синих», а должен помогать «красным», на что Рэдмонд ответил, что он получил специальное разрешение у директора на этот счет. Герман, к моему глубочайшему неудовольствию и чистосердечному ужасу, просто пожал плечами и, помахав перед моим лицом своей битой, сказал, что это дело Эдгара, кому доверять, но он проследит за тем, чтобы я исполнял свою работу старательно. Не ужаснутся от этого предостережения было просто невозможно, так что, чувствую, мне не суждено хоть однажды полностью расслабиться в присутствии Гриннхила. Ситуацию не сгладил даже рвущий барабанные перепонки смех, что привел меня в ещё больший трепет, подтверждая некую «профессиональную» невменяемость спортсмена. Никогда не подойду к нему ближе, чем на десять метров, ведь береженного демон бережет...

А вот реакция Грегори была вполне закономерна. После того маленького представления с обмороком, он, пряча лицо за волосами, буквально не сводил с меня своих блестящих глаз, когда я попадал в поле его зрения. Его руки вечно не могли найти себе места, все у него валилось и разлеталось в разные стороны, ноги тряслись, на вопросы он отвечал через раз, а то и через два, печально вздыхая и кутаясь в свою мантию. Жаль парня, конечно, но пока я не собирался давать ему надежду или как там говорят в таких случаях девчонки. Одним словом, эта пешка пребывает под полным контролем.

Вот так и начались мои будни в роли секретаря Эдгара Рэдмонда. Кстати, сам парень, как и обещал, не спешил, эм, «слиться со мной душой телом», но вот иногда позволял себе переходить очерченную мной черту наших «можно». Он очень часто «чисто случайно» пробегал мимо класса, где проходили мои занятия и просто «не мог себе отказать в удовольствии послушать столь занимательные лекции господина или госпожи такой-то». При этом блондин всегда садился за свободное, третье, место за нашей с МакМилланом партой и весь час, отведенный на урок, либо всего лишь пялился на меня, либо, наглев до предела, искал под столом мою левую руку и сжимал её в своей ладони. Также Эдгар, особо не церемонился ни со мной, ни с преподавателями, ни со студентами: посреди жутко запутанного и тяжелого объяснения теоремы бла-бла (не было настроения слушать эти лекции по алгебре во второй раз, так что названия я не запоминал), Рэдмодн мог вдруг осознать, что ему просто необходимо возвратиться в офис старост и перечитать план проведения недели искусств. Все бы ничего, но почему это нельзя сделать самостоятельно, без моей помощи, не вмешиваясь в мой учебный процесс! Нет! Если не поднять весь класс на уши, срываясь из-за стола и, схватив меня за руку, не выбежать в коридор с громкими воплями о забытом, то день, считай, не удался. А потом, добежав до офиса, парень просто душил меня в своих тисках из рук, сбивчиво прося прощение за невозможность выстоять и стерпеть мою близость, желание касаться и спрятать меня, чтобы только лишь он и никто, кроме него не мог любоваться его мальчиком. Я старался запихнуть с каждым днем нарастающую злость куда подальше, чтобы однажды, а, точнее, после закрытия дела, жестоко отомстить за все, а пока, напяливая смущенную моську, позволял старосте целовать мое лицо и руки, тихо шептать нежности на ушко, делать подарки и вообще - проявлять свои чувства.

Но сегодня, в свой единственный выходной, я был несказанно зол. Даже без видимой на то причины, просто зол и точка... Да кого я обманываю! Вот же, Эдгар, вот он, причина моей рассеянности и невменяемости! Мало того, что это... это... разбудило меня не свет ни заря, да ещё и сделало это крайне оригинальным способом – Рэдмонд пришел в мои покои, кои, как и обещал, отдал в мое пользование до той поры, пока мне не подыщут что-то достойное, и, приляг в мою постель, начал осыпать поцелуями... Одним словом, эта и последующие выходки, стоили ему моего хорошего расположения духа и парочки громких оплеух. Но, как говорят, горбатого могила исправит, так что это... это... короче, у меня нет слов, что бы выразить чувство, которое сейчас просто разрывало изнутри, грозя выплеснуться наружу не только посредством грубых слов, но и очень жестоких действий.

Я стоял возле стеллажей с архивами, в которых хранилась информация о проведении прошлогодних фестивалей Основания Колледжа и, следовавшей за ним, Неделе искусств. Именно это послужило поводом сегодняшней работы в офисе, но, черт его подери, я ведь простой секретарь! Какого хорошего меня припахивают в мой единственный и такой долгожданный выходной делать то, что входит в обязанности старост? И если бы я только читал и списывал эти долбанные архивы так ещё...

—Мистер Фантомхайв, я вас, кажется, попросил принести мне чай, — «оторвавшись» от жутко занимательных счетов за аренду палаток, насмешливо сказал Эдгар Рэдмонд.

Ну что за тон, ей богу! А я ведь даже не собирался возражать, только... ЗАЧЕМ ЗАВАЛИВАТЬ МЕНЯ КАКОЙ-ТО НЕНУЖНОЙ РАБОТОЙ С ГОЛОВОЙ, А ПОТОМ ЕЩЁ ВОЗНИКАТЬ НА СЧЕТ ТОГО, ЧТО Я НЕ МОГУ ВОВРЕМЯ ПРИПОДНЕСТИ ТАКОЙ НЕОБХОДИМЫЙ СЕЙЧАС ЧАЙ ЭТОМУ БЕЛОБРЫСОМУ УБЛЮДКУ, ХОТЬ И ЯВЛЯЮСЬ ЕГО ЛИЧНЫМ СЕКРЕТАРЕМ!

Скрепя зубами и сжимая руки в кулаки, я отвернулся от наглой улыбающейся морды Эдгара к двери и ответил, стараясь хоть голосом не выдать своего раздражения:

— Простите, мастер Рэдмонд, уже несу. Может, вы ещё что-то желаете к чаю?

Спокойно, Сиэль, все просто отлично! Главное не сорвись, перетерпи. Подумаешь, ну схожу я на кухню, ну попрошу у поварят сделать чай... Грррррр! Не помогает! Я в крайней степени раздражен и нервозен – прошло только две недели, а Эдгар уже довел меня до точки кипения своими выходками! То перо ему новое принеси, то чернил долей, то шторы прикрой, а нет, раскрой обратно, то подушку под спину подложи, то духами комнату обрызгай, то изучи длиннющий список средней успеваемости студентов по классам и дортуарам, а потом напиши отчет, выразив свои мысли и идеи о том, как повысить этот самый балл. То поцелуй, то обними, то присядь на коленки... Может мне ещё на скрипке сыграть и полонез станцевать? Или стать на четвереньки и полаять как собака? Или он ожидает, что я сниму свою форму, представ перед ним в чем мать родила и буду умолять, чтобы он взял меня? Я же не дурак, и вижу каждый брошенный в мою сторону горящий взгляд, каждую похотливую улыбочку, каждый жест, призванный обольстить и влюбить меня в него «ещё больше». На чужой каравай, мальчик, рта не разевай! Я занят! Сегодня, завтра и всегда! И мне плевать на то, кто твой папа, кто ты, кто твои друзья, и на что ты готов ради меня! Если бы ты не был задействован в моем плане, я бы тебе не то что бы и поцелуя не подарил, я бы вообще не обратил на тебя никакого внимания, так как ты не в моем вкусе. Мне больше нравятся сильные, независимые, и просто дьявольски прекрасные брюнеты с яркими горящими глазами цвета спелого граната. Кстати, вспомнил об ещё одном раздражителе!

Себастиан, будь он неладен, сейчас очень странно себя ведет, все время меня избегает (даже посмел ослушаться моего приказа «найти и поселить меня в достойные апартаменты на территории колледжа») и не отвечает на поставленные вопросы, только присылает отчеты и делает выговоры, если я не справляюсь с поставленными заданиями во время уроков. Но это не беда, так как он просто исполняет мой приказ играть его роль убедительно, во что мне, конечно, все ещё хочется верить. Но почему, когда мы встречаемся в коридорах на перерыве, или уже после занятий, он ни словом ни пол словом не оговаривается на счет общего времяпровождения? Может, я скучаю? Чертов демон, чертово задание, чертовая обязанность перед королевой! Как хочется послать все куда подальше и просто уехать отсюда! Но я ведь даже ни на шаг не приблизился к разгадке тех странных исчезновений!

От тяжких мыслей меня отвлекли дерзкие поглаживания чьих-то рук. Они без зазрения блуждали где-то по моей шее, груди, животе, бедрах, слегка касаясь «запретной» точки в штанах. Эдгааарррр!!! Ублюдок! Мразь! Сволочь! Подонок! Как мне ещё его назвать? То, что он делает – просто отвратительно и неподобающе! Я попытался вырваться, но охватившее меня ранее чувство омерзения, кажись, прилепило, прибило и просто приморозило мои ноги к полу, позволяя только неуверенно дергаться.

Эдгар, то ли не замечая моего рвения оказаться подальше от него, то ли списывая копошение на внезапно охватившую меня страсть, уже не просто очерчивал изгибы моего тела через форму, а принялся откровенно соблазнять своего «прелестного мальчика», то есть, меня. Рэдмонд развернул мою тушку лицом к себе и начал медленное и такое мучительное сближение. Ужаснувшись его намерениям, я крепко зажмурил глаза и попытался смириться с тем, что должно произойти. Парень моей реакции, скорее всего, не заметил, или решил спихнуть её на разыгравшееся беспокойство о своей целомудренности.

Когда на мои холодные губы лег теплый поцелуй, я немножко оттаял от охватившего меня омерзения, и даже попытался придумать способ, как сделать пытку Эдгаром не столь ужасной, а, что, в принципе, невозможно, приятной. Сразу же откуда-то из задворок сознания выплыл образ моего умелого и сексуального дворецкого, его жесткие ласки, настойчивый язык, который вылизывал всю мою полость от горла и до уголочка губ, его свежее дыхание, что ободряло и будто вдыхало меня энергию...

Я даже затерялся в своих собственных воспоминаниях, путая сны и реальность. Запуская пальцы в длинные мягкие волосы, я всем телом прижимался к остолбенелому парню, который, от неожиданности, даже уступил доминирующую позицию, разрешая мне проникнуть в его рот и играть там с вкусным маленьким язычком, то загоняя его куда-то в укромный уголок, то сплетаясь с ним в диком и безудержном ритуальном танце.

Некоторое время спустя, когда моя челюсть уже устала двигаться, а спина онемела от долгого стояния в одной позе, я, обнявши парня за плечи, прыгнул на него, обняв тонкую талию своими ногами. Удобно, и главное, что привычно...

— Мистер Рэдмонд, тут такое дело...

Черт! Отрываюсь от парня (надо же было так забыться!!!) и спрыгиваю на пол, переводя взгляд на вошедшего в комнату без стука... Себастиана!!! Черт, черт, черт! Какой же я балбес! Вот он, мой объект страсти! Так какого дьявола я сейчас зажимался с Эдгаром?! Все просто – мне мало Себастиана, просто катастрофически не хватает его, моего демона-искусителя, моего неповторимого любовника...

Вглядываясь в застывшее на лице методиста выражение глубокой скорби (вот те на), чувствую себя предателем. Надо будет объясниться с ним, как-то позже, наедине, а пока...

—Простите, что помешал вам. Господин Рэдмонд, не могли бы вы прислать мне в помощь одного, а лучше двух студентов. И, пожалуйста, сделайте объявление по всем курсам и дортуарам о новом наборе. Спасибо.
И закрыл дверь.

Как же это было сказано! Вроде четыре простые предложения, но от сквозящего от них яда и презрения хочется удушиться, червертоваться, изрезаться или разорваться на мелкие кусочки.

А этот белобрысый даже ухом не повел, только расстроился чуток, что кто-то, пусть даже и методист, посмел прервать его столь прелестное времяпровождение. Взять бы кирпич и вальнуть со всей дури по этому лыбящемуся фейсу, что бы умыть его красной юшкой...

Смотря на мои покрасневшие щеки и уши, Эдгар как-то мечтательно закатывает глаза и, усевшись в свое любимое кресло, выдает просто самую ожидаемую и подходящую фразу дня:

— Я прощаю тебя, мой мальчик. Но я передумал, мне уже не нужен чай. Лучше, иди-ка сюда, мне нужна твоя помощь в одном вопросе.

Таак, соображаем и не поддаемся провокации. Подхожу к своему кхм, начальнику и, стараясь выбросить из головы произошедшее, с головой ныряю в предоставленный для ознакомления текст. Это оказался график проведения занятий... фехтования? А кто же тренер? Ого, а проводить эти самые занятия, точнее, как там, мастер классы будет моя, упаси господи, тетя и будущая теща, мисс Фрэнсис Миддлфорд, а ассистировать её должен... старший методист Себастиан Михаэлис. Вот так поворот событий! Что же, стоит записаться на посещение этого кружка.
Всматриваясь в цифры, что обозначали часы проведения тренировок, все никак не могу понять: в чем вопрос? Все прекрасно и гармонично выставлено, группы объединены в соответствии с возрастом, ответственные за инвентарь назначены... Так как я могу тут помочь?

Будто прочитав немой вопрос в моих глазах, Эдгар указывает рукой на свои коленки, будто приглашая меня сесть туда.

— Нет, я лучше постою. Вдруг ещё кто-то захочет войти.

— Понимаю, — опечаленно склонив голову, изрекает Рэдмонд. Неужели он думает, что так выглядит более возбуждающе? Проснись, паренек! Не все так радужно! — Я хотел бы услышить твою мысль: надо ли нам этот клуб вообще?

Так, постараемся настроится на рабочий лад, откинув из головы ненужные пока мысли о Себастиане и моем влюбленном старосте.

— Если подумать чисто логично, то фехтование – это такой же спорт как, скажем, скачки, шахматы, плавание и гребля, клубы которых действуют в нашем колледже. Мен вообще глубоко поражает мысль, что до сих пор ни у кого не возникло мысли, что поединки на рапирах и шпагах – это хорошее дополнение к общеобразовательной программе юного джентльмена. Да и тренер подобран весьма и весьма удачно. Эта женщина просто ас в своем деле, никого лучшего я, увы, не знаю...

Эдгар слушал меня внимательно и просто кивал головой, соглашаясь с моими высказываниями. Удивительно, этот разгильдяй может быть серьезным в определенные моменты, конечно! Это меня потрясло и я решил, наконец, расслабиться, предаваясь разглагольствованиям на тему турниров и матчей по фехтованию, на которых мне удалось быть присутствующим...

Наивный я! Как дитя малое! Стоило мне сменить мою напряженную позу на более спокойную, я почувствовал, как некто (не будем тыкать пальцами – это некультурно), возомнив себя хозяином положения, начал щупать мои ягодицы (да за что там взяться – кожа да кости, ей богу).

Не успел я среагировать на этот вопиюще недостойный поступок, как в окно, естественно, разбив его, влетел камень величиной с мою голову. Он, не смотря на свои габариты, пролетел полкомнаты и приземлился аккурат у моих ног. Честно, ни я, ни Эдгар, даже не успели испугаться, лишь парень, услышав громкий стук об пол, подпрыгнул на своем кресле и, в порыве чувств, прижал к себе, оберегая мою тушку от незапланированной встречи с минералом.

— Что это такое?

Я закатил глаза. Ну идиот!

— Камень. Разве не видно? — пожимаю плечами и стараюсь оттолкнутся от удерживающего меня юноши. Он, видимо, все ещё боится отпустить меня, ожидая новых нападений.

— Сиэль, ты не понял. Посмотри, там к нему что-то привязано!

Склоняюсь над камнем и запоздало понимаю, что староста прав – с другой стороны летающего объекта какой-то студент (а я не сомневаюсь, что это сделал ученик колледжа) прицепил маленький клапоть бумаги, исписанный вдоль и поперек неразборчивым почерком.

— Надо почитать, что за послание нам передали в столь дивный способ.

Протягиваю руку, отвязываю записку и читаю...

Кто-то, видимо, хочет нарваться на мой гнев, раз смеет присылать мне столь дерзкие и необоснованные угрозы!

@темы: творчество, фанфик, школьные дни

URL
   

записки сумасшедшей:приятного аппетита

главная