Юкико Рей
- Ты кто? - Королева!.. - Обидно...
Глава 11. Размышления и Решения или Изменщик

Хаха, дорогие читатели, вы можете в это поверить? Я вот до сих пор в шоке, но это правда – вот она, долгожданная прода… Сколько же времени прошло от выкладки последней главы…
Дорогие читатели, теперь вопрос к вам: писать краткое содержание предыдущих глав, или нет?


ПОВ Себастиана

Утро наступило как-то внезапно, придя в обнимочку с жестокой головной болью и невыносимым жжением по всему телу, что уже затекло от долгого сидения на стуле... Черт, что принимают эти студиозусы, что даже меня, древнего, носит во все стороны спустя несколько часов после вечеринки? Плохо, конечно, что мне не дано найти спасение в объятиях сна, но, с другой стороны, даже вот такого падения в ступор мне достаточно для отдыха… Вот только, как я оказался в своем кабинете? Чертовы дети, на что они подсели? Это не здОрово, это противно, но просто незаменимо. Эти странные наркотики, что накрывают в тот же миг, когда они только попали в тело, помогают забыться (о, да, память они мне отбили отменно) и отдохнуть от столь навязчивой и жестокой мысли о Сиэле и его...

Да ладно, будем называть вещи своими именами – Рэдмонд и граф уже не просто староста и секретарь, и это видно даже невооруженным глазом. Все эти нечаянные касания, брошенные украдкой томные взгляды, редкие целомудренные поцелуи в укромном уголку, где, казалось бы, никто не должен их заметить... Но я-то все вижу! И меня съедает обыкновенная, но все же разрушительная, ревность…

А недавно так вообще дошло до полнейшего безумия! Я понимаю, что скоро на носу очень важное событие, которое требует тщательнейшей подготовки и тому подобное, но чаша моего терпения уже преисполнена выходками неугомонного старосты. Разве, черт возьми, ему не достаточно времени, проведенного наедине с Сиэлем в их «любовном гнездышке» (как я называю личные апартаменты Эдгара на территории колледжа, где он так любезно предоставил графу несколько комнат в его пользование)? Достаточно? Так какого замерзшего ада он день в день срывает занятия первого курса в моем дортуаре своим присутствием? Ну, хорошо, я понимаю – Сиэль уже проходил со мной весь этот классический материал, даже задания на дом делаю вместо него я, но он ведь не единственный ученик в группе! Учителя и наставники уже устали объяснять один и тот же материал дважды, так как этот белобрысый засранец придумал себе крайне «смешное» развлечение – похищать графа посреди занятий. А все студенты наблюдают за ними и ни черта не слышат и не видят! Да не походит Фантомхайв на занятия недельку, или сколько там осталось к фестивалю Основания, так ему, вроде как, и положено. Серый жилет, все-таки... Пф, вам не идет этот цвет, мой лорд, точно так же, как и эта надменность и пренебрежительность, с которой вы смотрите на других учеников. Так и врагами можно обзавестись, а не только связями…

Со дня вашего появления в стенах колледжа я забыл о спокойствии и умиротворенности, зато, наконец, оценил всю прелесть нашей тихой, иногда разбавляемой взрывами и звоном разбитой посуды, жизни в поместье. Там, за закрытыми дверьми, мы не притворствовали, выдавая себя за тех, кем не были, мы мерно и мирно проживали дни, наполненные невысказанными, но ощутимыми чувствами, час от часу выполняя поручения королевы, утирая нос Скотланд Ярду… Что не так с вами? Что не так со мной? Что случилось с нами? Мне надоело, я слишком привязался к вам, к вашей душе, чтобы просто оставить без внимания эти метаморфозы, что произошли в нас за время расследования. Пусть королева обижается, пусть пыхтит и разрывается от того, что её волю не выполнили, но я хочу поскорее уехать отсюда, забрав своего господина. Проблемы королевской семьи нас не касаются, особенно в том случае, когда эти проблемы не влияют на честь и состояние самой Великобритании. Мой господин служит не женщине, а стране, а я служу ему, но, как слуга семьи Фантомхайв, я должен хранить и оберегать покой и счастье моего господина! А его счастье – это я… Хм, звучит, конечно, слишком самоуверенно, но даже сквозь призму обиды, что застелила мои глаза (конечно, уже сколько раз я заставал его с Эдгаром… в весьма неоднозначных позах?), я все ещё могу заметить, что моему мальчику все то, что делает с ним Рэдмонд – неприятно, даже мерзко. Тогда почему же он не прекратит все это? Почему продолжает весь этот фарс, демонстративно нося свой дерзкий серый жилет, что пожаловал ему алый лис? Почему он так холоден в обращении со мной?

Я не мог ошибиться в вас, граф. За столько лет, проведенных вместе, плечо к плечу, рука в руке, я научился отличать, когда вы лжете и когда говорите правду, когда вы искренни, и когда лицемерно играете на публику. Да сейчас что-то не могу понять: вы слишком заигрались, ненамеренно перегибая палку там, где не следовало, или же вполне отдаете себе отчет в том, что делаете, тем самым давая мне понять, что я вам не слишком и нужен? Но тогда выходит, что вы мне лгали все время, понемногу втирались в душу, налаживая доверительные отношения, стирая старые границы и проводя новые. А цель? Стало жаль свою душонку? Захотелось обломить демона, указав ему на его место? А я и повелся. Хотя… Да, вы хитры по жизни, беспристрастны в решениях (но все же преследуете одну цель, для осуществления которой не пожалеете никого) и слишком хорошо умеете манипулировать другими, но только не по отношению ко мне. Даже тогда, когда вы были мне просто господином, вы были честны со мной, хоть и любили удивлять странными изворотами событий на доске-жизни. А сейчас, когда мы уже срослись друг с другом, впитали друг друга, признались, что обоюдное влечение переросло в полноценные чувства… Вы не можете мне изменить, ни мысленно, ни телесно, ни чувственно. Вы – мой. И никто не сможет вас забрать у меня, даже я сам, ни сейчас, ни потом. Я не верю в то, что вы предпочли этого убогого блондинишку мне!.. А, может, это просто часть вашего плана, и вы решили меня стимулировать к быстрейшему раскрытию дела, да и та холодность, что вы мне демонстрировали – напускная, специальная, только бы мои мысли были не о вас и ваших прелестях, а о деле…
Все, я скоро начну сходить с ума от недоговоренности и скрытности. Хочу знать все и во всем принимать непосредственное участие, быть подле того, кого люблю, не просто, как наставник, методист или смотритель, а как самый близкий и, я надеюсь, незаменимый человек… Поэтому, простите, господин, нет – Сиэль, но я так больше не могу. Нам надо поговорить и объясниться. И чем быстрее, тем…

- Себастиан, где тебя черти носят? Сколько я могу звать тебя? Я вчера весь день и вечер искал тебя, ты ведь не отзывался. Как ты можешь называться дворецким семьи Фантомхайв, если тут такое важное дело, а ты где-то ходишь? Объясни! Нет, ты должен мне четко и ясно объяснить причину своего поведения, иначе я тебя накажу! Ты вообще обо мне не думаешь! А я ведь беспокоился, хотел поговорить, извиниться. Я же люблю тебя, демон возьми, а ты… ты…

Мой маленький господин, стремительно ворвавшись в кабинет, тут же накинулся на меня, захлебываясь гневом и негодованием, но все же напряжение и облегчение в его голосе не смог бы услышать только глухой. Он колотил своими маленькими кулачками по моей груди, а я стоял, и улыбался как дурак какой-то. Видимо, я уже сошел с ума, как же иначе можно объяснить то, что я неимоверно рад… нет, я просто самый счастливый человек на свете, на небе и во всем аду! Я готов прыгать, голосить, обнимать этого маленького интригана, целовать его глаза, пить сладкий нектар признаний с его искусанных в кровь губ. И чувствовать, ощущать тепло его дрожащего от нахлынувших эмоций тела, знать, что никто, кроме меня, не сможет распалить тлеющую внутри него искру страсти и похоти… К черту Эдгара, к черту этот колледж, и королеву эту с её просьбами и приказами туда же, вслед за остальным – мы едем домой.

Понимая, что перестал слушать Сиэля после этих самых слов, я не сразу вынырнул из омута фантазий, но одно, все же, заставило меня возвратиться в реальность и забыть о своем желании восполнить все те одинокие дни.

-… не думал, что это никчемное дело примет такой неожиданный оборот, но теперь это уже не одолжение Виктории, а требование отплаты за оскорбление, нанесенное мне и моей семье. Никогда не знавал наглости больше, чем эта!
- Господин, я не понимаю, - улыбка сползла с моего лица так же внезапно, как и появилась. Какое оскорбление? Что же я пропустил, пока гадкая ревность съедала меня изнутри?

- Вот, - перестав колотить меня, Сиэль, извернувшись в объятиях, в которые я умудрился его заключить, потянулся к карману брюк и выудил оттуда уже порядком измятый кусок бумаги, исписанный неряшливым почерком, - почитай. А потом поговорим о том, что ты сумел узнать самостоятельно. Я, соответственно, поделюсь своими наблюдениями. И мы решим, что делать с теми пропажами, параллельно отыскивая наглеца, что не умеет выражаться как подобает джентльмену, а не портовому грузчику.

Отдав эту писульку мне, граф принялся расхаживать по кабинету туда-сюда, туда-сюда, время от времени останавливаясь и сильнее закусывая уже и так порядком пожеванную губу. Съехавшая набок повязка позволяла в полной мере оценить степень яростного раздражения, так же, как и припухлость век. Неужели Сиэль сегодня ночью не спал? Ну, в то, что он плакал, я никогда в жизни не поверю! Мой мальчик не настолько слаб и безволен, чтобы выражать свою боль слезами. И вообще, неправда все это, что плакать умеет и не стыдится тот, кто по-настоящему силен. У таких людей всего лишь нет причин для слез, все они понимают, переживут любые невзгоды, решат любые проблемы, ведь знают, что жизнь хоть и дрянь, но не стоит на месте: если сегодня плохо, то почему таким же должно быть и завтра? Все в их руках! Вот и Сиэль такой: несгибаемый, изворотливый, сильный и мудрый маленький мужчина.

Но все же одно меня удивляет и интересует: что там такое написано, что мой гордый господин решил нарушить свои принципы и поддаться на провокацию… Почитаем: «Глубокоглотаемый Сиэль Фантомхайв…»

С каждым прочитанным мной словом, мои глаза округлялись все больше и больше. Да, как человеку ему плевать на все эти оскорбления, но вот как главе семьи… Да и вот такой прямой вызов Сиэль просто не может проигнорировать. Нашел как подписаться – Милый убийца. А этот малец или смелый, или глупый, или просто больной, или все и сразу. В принципе, мне, как человеку постороннему (оставайся я простым дворецким), должно быть все равно, но так как я не такой, даже более, я сначала демон, а потом уже любовник, и лишь в последнюю очередь дворецкий… Одним словом, этот безумец трижды подписался под своим смертным приговором: первый раз, как тот, кто позарился на мою законную и лелеянную добычу, второй – как тот, кто посмел порочить имя моего любимого (ну, пусть у меня самого на почве ревности и проскакивали такие же эпитеты, но я-то имею право. Хорошо, что Сиэль об этом никогда не узнает), и третий – как тот, кто оскорбил моего господина. Вот тебе и закон бумеранга: паренек сам себе вырыл могилу. Как там было написано? «С перерезанным горлышком и разорванной жопой»? Да будет так.

Отбросив в сторону ненужную более записку, я поймал моего мальчика за руку и притянул его как можно ближе к себе. Граф, застигнутый врасплох моим порывом, напрягся как струна, но не стал вырываться или огрызаться, как когда-то, а просто позволил мне усадить себя, дрожащего и не пойми чем напуганного, на коленки. Я обнял своего глупыша, зарываясь носом в его волосы и вдыхая этот сладкий аромат, которого мне так не хватало долгие две недели. Я укачивал его, успокаивал и шептал на ушко разные нежности, говорил, как скучал по нему, как…

- Себастиан, - прервало меня это синеглазое чудо, - извини меня. Я… я такой эгоист! Когда я в первый день наметил план действий, то просто побоялся рассказать обо всем сразу же. Я подумал, что ты, ослепленный ревностью, не поймешь того, как он эффективен и что он потребует меньше усилий, и времени, и более безопасный… Может, сумей я подобрать тогда нужные слова, не брось я тебя одного, закрепив действия приказом, то… Ты простишь меня, Себастиан?

Я улыбнулся. Ну правда, мы виноваты оба, но больше, все же, я. Да, граф весьма наблюдателен, и тоже уже успел выучить некоторые мои привычки и бзики, так что даже скажи он мне, что его сближение с Эдгаром (да и с Грегори, чего уж там скрывать, если сам был свидетелем того, как этот волчонок смотрит на моего господина своими влюбленными глазами) намеренное и нужно чисто для расследования, я бы все равно рвал и метал. И вето наложил бы, точно! А ещё увез бы его домой и свернул половине старост их тоненькие шейки, которым уже надоело носить их пустые и оттого бесполезные головы. А так… Скованный приказом, закрепленного меткой контракта, я не имел права сделать что-то плохое этим двум. Так что единственный, кто должен просить прощение – это я.

Мальчик смотрел на меня выжидающе: что же я отвечу? Меж его бровей пролегла тоненькая морщинка напряжения, на нижней прокушенной губе выступила капелька крови… Наклоняюсь и, слизывая алую жидкость, и шепчу, буквально за секунду до взрыва эмоций, осоловевшему Сиэлю:

- Люблю.

Граф уже хотел облегченно вздохнуть и отстраниться, чтобы заняться делами, но разве отпустит из своих лап хищник притихшую и покорную жертву? Правильно – нет. Вот и я, поймав такие желанные губы в плен своего рта, начал медленно и уверенно распалять моего господина: нежной грубостью, когда мои удлинившиеся когти стали рвать не вовремя одетую на мальчика форму, дерзкой лаской, когда я коснулся теплой кожи холодными руками… Все закружилось в водовороте моих действий, его ответов, нашего желания. Я рычал и кусался, царапал и целовал, зализывал и растягивал, а мой любовник мог только плыть вслед за мной по общему для нас течению страсти, получая и захлебываясь тем, что я ему отдавал, не требуя ничего взамен. Мы изголодались друг по другу, нам хотелось всего и сразу, все больше и больше, не размениваясь на полумеры, отрываясь от земли и летя навстречу эйфории единения…

И в тот момент, когда я уже готов был войти в Сиэля своим нетерпением, граф вырвался из плена моих губ и протяжно застонал:

- И я… Себастиан… тебя…

- Сиэль, зови меня Белиаль.

* * *
От третьего лица
На маленькой софе двое предавались любви. Мальчик и мужчина. Они выглядели так сладко и так запретно, так трепетно и свирепо, так дико и так умиротворенно. Их стоны и признания лились нескончаемым потоком, их тела сливались и переплетались, они то замирали, то опять бешено и сумбурно двигались. Один в другом. Счастливы отдавать и принимать. И полностью глухи и слепы к миру, но мир не был слеп и глух к ним. Поэтому скрип дверей, которые они так беззаботно решили оставить открытыми, не услышал ни один из них, так же, как и яростного и такого отчаянного шепота:
- Изменщик!

@темы: творчество, темный дворецкий, школьные дни